Концерт ко дню семьи, любви и верности 2018
Главная - Петр и Феврония - Петр и Феврония в местных преданиях и литературе

Петр и Феврония в местных преданиях и литературе

При создании Повести Ермолай-Еразм мог использовать местные муромо-рязанские предания.

Но записи устных рассказов стали производиться фольклористами не ранее XVIII в. Поэтому с уверенностью можно говорить только о тех преданиях, которые возникали после написания жития Петра и Февронии, когда получил развитие их церковный культ.

Местные реалии и легендарные подробности из жизни святых отразились в позднейших редакциях Повести, в интерпретации жития хроникерами, краеведами и в современных литературных переложениях.

Интересна Муромская редакция рубежа XVII-XVIII вв. Неизвестный автор, тесно связанный с народной средой, написал вариант жития, который приближен к устным рассказам о Февронии, возникшим на основании самой Повести. Возможно, он был муромцем: повествование пронизано знанием местных реалий.

Даже ребенок легко может познакомиться с ним по пересказу известного современного детского писателя Г. Юдина. Очевидно, именно особо яркая сказочность этого варианта Повести привлекла внимание автора, и он почти без изменений использовал его в книге «Муромское чудо» (1995).

По Муромской редакции, Петр и Феврония, изгнанные боярами, город не покидали, а пережидали неурядицы на берегу Оки, под стенами Воздвиженской церкви; тут же Феврония сотворила чудо с процветшими деревцами. Это перекликается с местным преданием, по которому изгнанные святые жили в шалаше на берегу реки Муромки, под кремлем, ожидая, пока им сделают лодки. На месте шалаша забили тринадцать источников.

В 1864 г. их объединили в общий «колодезь», где брали воду для городского водопровода, а над ним воздвигли деревянную часовню Божией Матери «Живоносный источник». По той же редакции Феврония жила не в Ласкове, под Рязанью, а рядом с Муромом, в селе Шиднеме. Не обошлось и без других разночтений.

Только этот рассказчик указывает, что Петр был монахом Спасского монастыря, а Феврония – Успенского. Тому, что при Успенском храме был монастырь, подтверждений нет. Автор рассказывает, что святые, живя в разных обителях, активно переписывались: «Посылаша многие эпистолии», — в которых приглашали друг друга насладиться церковными службами и полюбоваться украшением своих монастырей.

А Феврония вышивала не просто воздух для церкви, а специальный покров для себя и князя Петра.

Ермолай-Еразм вообще не упоминал, где жили святые после пострижения. Он говорил только о Воздвиженском монастыре, где Петр обрел Агриков меч, и где хотели похоронить Февронию. Соборную церковь «внутри града» он называл «пречистые Богородицы». Хотя Муромская редакция была выявлена только во второй половине ХХ в., еще дореволюционные авторы высказывали предположения о том, что Петр мог быть монахом в Спасском монастыре.

К преданию в Муроме и теперь порой относятся как к неоспоримому факту. Разноречивые данные сказаний и предположений краеведов породила современные споры о том, где должны находиться мощи Петра и Февронии.

Истинное место их пребывания – собор Рождества Богородицы — разрушен. У Спасского монастыря возникают свои претензии на обладание гробницей. Троицкая обитель выдвигает свои доказательства, т. к. в дореволюционной литературе высказывалось мнение, что святой Петр мог жить в монастыре, «где епископ», на «старом вышнем городище», где позже возник Троицкий монастырь.

Однако эти сведения столь же легендарны и почерпнуты из жития XVI в. других муромских святых – Константина с чадами. Воскресенский женский монастырь тоже мог бы включиться в этот спор, ведь еще по одному преданию Петр с Февронией, прибыв с Рязанщины, поселились «на окраине тогдашнего города, где основали на своем дворе» этот монастырь. Да и у Успенского храма могли бы возникнуть свои притязания.

Местные предания появились в публикациях только в начале ХХ в., хотя в поле зрения муромских «летописцев» попали значительно раньше. Труды А. А. Титова были написаны в первой трети XIX столетия и распространялись в рукописных списках, а напечатаны только через полвека.

Он занимательно рассказывает о персонажах Повести и их житийных иконах: «Княжили здесь два брата Павел и Петр… коих история жизни начинается происшествием семейным. Княгиня, жена старшего из них брата, тайно посещаемая каким-то злым волшебником, принимающим на себя иногда вид ее супруга, иногда – летающего дракона-змия»; «Их же св. икона, с житием, древняя; замечательная по изображению на ней того волшебника, которого св. князь Петр поразил мечем, за непозволительное обращение во дворце княжеском».

Интересно его замечание и о вышивке, над которой трудилась святая Феврония: «Эта для города драгоценность утратилась, полагать должно, во время нашествия Батыя и других полчищ татарских». А. А. Титов подробно рассказывает и о городской ярмарке, которая всегда начиналась в день памяти святых супругов (8 июля по новому стилю).

Муромский «летописец» приводит местные сказания: «Первый ночлег, по отплытии их, был в 25 верстах ниже Мурома, у Перемиловских гор. Горы эти Перемиловскими названы, будто, потому, что Феврония, приплывая к оным, сказала: „Ах, какия перемилыя горы”.

Церковь и после монастырь были основаны на этом месте, будто, в память ночлега… Тогда же, говорит писатель жития, по молитвам св. Февронии, будто, в одну ночь выросли большие деревья на берегу из тех малых кольев, на коих вешали котлы пищеварные».

О тех же «топонимических» преданиях писала Е. Добрынкина в 1900 г.: «Местность, носящая название Перемиловских гор… Самое название их дает богатый материал для рассказчиков и украшает их разнородными легендами и преданиями… Для предания этого существует два варианта: один языческий, а другой – христианский.

Рассказывают, что в отдаленные времена, когда еще область муромская не была просвещена светом христианской веры, здесь существовало капище языческого бога Перемила, откуда горы и получили название Перемиловских.

Однако история нигде не дает указаний о Перемиле и он жив только в устах народа. Это был бог любви, согласия и дружбы, вероятно тождественный с славянским богом Лёль… другой вариант преданий… носящий уже чисто христианский облик…

Благоверный князь Петр, вместе с супругой своей… вынуждены были оставить город, переплыли реку Оку и пристали к Перемиловским горам… Перед тем как… плыть в обратный путь, св. благоверная княгиня Феврония подошла к подножию гор и сказала: „будьте вы отныне и до века ”премилые горы” — за то, что дали нам приют и убежище” и… горы же с этих пор начали носить название Перемиловских.

У подошвы гор протекала речка, которой св. княгиня Феврония дала название Муромки… Рассказывают, что впоследствии возникла церковь. Народная молва гласит, что церковь была выстроена повелением царя Иоанна Грозного в то время, когда он, при походе своем на Казань, шествовал с многочисленным войском… из Нижнего, и здесь, как на месте святом, где имели кратковременное пребывание благоверный князь Петр с супругой своей княгиней Февронией, садился на суда для дальнейшего плавания вверх по Оке».

Собирателем и хранителем народных преданий в советские годы был А. А. Епанчин, записки которого увидели свет на рубеже ХХ и XXI вв. Трогательно и романтично он рассказал о любящих супругах, зафиксировал немало легендарных сведений о них.

У него можно прочитать и о том, что Феврония была «неординарной, поэтической и романтической девочкой, очень тонко чувствующей природу, душу человеческую и посему не понимаемая окружающими, считавшими ее дурочкой».
Пересказывает он и рязанские предания. Например, о том, что «Феврония предсказала, что венчаться они поедут на санях в Петров день.

И действительно, в этот день выпал снег. Венчались в приходской церкви с. Солотча. Через некоторое время молодые поехали в Муром, и когда они проезжали Ласковым, то народ стал смеяться, что, де, князь дурочку взял за себя. За это святая прокляла Ласково, сказала: „Не расти больше Ласкову!” С тех пор в нем постоянно было, как и при св. Февронии, 6 изб.

Лишь в 1900-х годах простила она родную деревню, и стало Ласково постепенно разрастаться». Святая посадила в Ласкове ореховый куст, у которого подолгу, на коленях, молилась, «отчего образовались в земле 2 ямки». Куст «много раз срубали, но он вырастал вновь и растет до сего дня, а находится он на кладбище, а ямки, из которых берут песочек, исцеляющий от всех болезней, находится со стороны часовни…

Трава вокруг куста никогда не росла, ибо здесь молилась святая». А когда святые по Оке приплыли в Муром, «были встречены муромлянами в овраге Бучиха, где на месте встречи забил св. источник, существующий поныне».

Есть у него и легендарные подробности о местах, связанных с изгнанием святых: «В самой западной точке погоста, у забора, сохранился пенек от одного из деревьев, выросших чудесным образом по слову св. Февронии. Он исцеляет от зубной боли, и ныне из него растет деревце. Находится погост близ д. Ефаново, ныне Нижегородская обл. Навашинского района.

Вторая остановка была также через 27 верст и на той же стороне Оки, у с. Жайск (Жайское), ныне Нижегородская обл. Вачского района». Занимательно сказание о необычайном плавсредстве Петра и Февронии — «гранитной плите», обретенной прежде на гробах муромских святых — Константина, Михаила и Федора. «В первой четверти XIII в. на этом камне, по преданию, уплыли из Мурома св. Петр и св. Феврония.

Волны, перекатываясь, проделали на нем волнообразные полосы. После… возвращения св. Петр и Феврония поставили его в соборе Рождества Богородицы и молились на нем. Камень этот в незапамятные времена был перенесен в Благовещенский собор. Он находится в притворе за дверью (с запада), ведущей в теплую церковь… Он исцеляет от всех болезней».

Эти предания использовал муромский писатель Ю. Фанкин при создании литературной версии жития «Неразлученные. Сказ о муромских святых Петре и Февронии» (2001). Например: «Там, где Ока-река заворачивает, оглянулись в последний раз князь и княгиня на свой город, и с той поры закрепилось за ближним левобережным местом название „Ямская Глядячая слобода”».

Замечательно прозвучало красивое предание о святых хранителях города, почерпнутое из публикаций А. А. Епанчина: «Каждую полночь выезжает из ворот Благовещенского монастыря тройка белых коней, запряженная в большую золоченую карету.

Сидят в той карете муромские святые князья Константин, Михаил и Федор, и плывет та карета, словно облако летнее, к приокскому парку, к тому месту, где стоял когда-то, сияя куполами, кафедральный собор Рождества Богородицы.

Восстает красавец-собор из небытия и праха, и спускаются по стершимся каменным ступеням князья Петр и Феврония. Кланяются низко гостям святые супруги, вводят их в храм, чтобы отслужить молебное пение. А после молебна все усаживаются в золоченую карету и медленно едут вокруг города. Верующие считают: тот круг надежнее всякого щита древний Муром хранят. Потому-то и не упала на город ни одна бомба в минувшую войну».

В свою версию жития местная сказительница Н. В. Суздальцева (1995) включила рассказ о судьбе собора, который она слышала от очевидцев. «Члены исполкома… думали, что кирпич храма пойдет на строительство школы и детских садиков. Городское начальство обратилось к воинской части, прося помощи взорвать собор… Воинская часть не отказалась…

От первого взрыва упал купол собора… Многие прихожане стояли на коленях, и никакие угрозы милиции не помогали разогнать людей. Народ с площади не уходил. Купол упал, а сама церковь не поддавалась… После взрыва церковь развалили на большие глыбы. Кирпичная кладка не распалась…

Мечта градоначальников использовать кирпич на строительство не сбылась. Огромные глыбы невозможно было грузить на телеги, их пришлось взрывать, и только после этого грузили на телеги и развозили по улицам, чтобы мостить тротуары и проезжие дороги».

«Повесть о Петре и Февронии» вдохновляет и поэтов. Местный стихотворец Н. Паимцев в «Сказании о граде Муроме» (2004), не без стилевого подражания поэтическим сказкам А. С. Пушкина, сложил простые и искренние строки:

Прожив на свете лет немало,
Их в один день и час не стало.
В два разных гроба положили —
Наутро вместе они были.

Судьба муромских князя и княгини, живших в древности, волнует современных писателей и за океаном. В. А. Бернштейн, который с 1979 г. живет в США, сказал: «Описание тех испытаний, которым подвергается любовь Петра и Февронии, по своему лиризму не уступает, пожалуй, знаменитой шекспировской драме о Ромео и Джульетте».

Текст Повести на церковнославянском языке ему дал настоятель Богоявленского православного собора в Бостоне, а тому привезла его матушка из Мурома. Поэт создал лирическую поэму, опубликованную в Нью-Йорке в 2003 г. Автор акцентирует внимание на любви и верности супругов:
 
Благодать. Тишина. Только изредка
Из небесной дали голубой
Чей-то шепот чуть слышный доносится:  
«Я с тобой, я навеки с тобой…»